Дочки и падчерицы

Жила-была одна женщина, и как-то раз ей стало скучно, и она родила себе дочку и падчерицу.

Они были очень друг на друга похожи, так что их даже путали. Только дочка была хорошей-прехорошей, а падчерица – плохой-преплохой. И сама женщина их путала, так они были похожи. И она вдруг кричала на дочку как злая мачеха, а падчерицу вдруг хвалила, потому что принимала за дочку. Папа-лесник был все время в командировке, а потом приезжал, падчерицу жалел, а дочке привозил подарки.

– И чем же все кончилось?

– А падчерица вдруг выросла и сама уехала в командировку. Там было много-много подарков, И никто ее там больше не ругал. А дочка вдруг осталась с мамой. Мама ее все хвалила-хвалила, а подарки привозил папа-лесник, и все жили долго и счастливо, а потом был конец – делу венец.

– Дашенька, а ты-то сама дочка или падчерица?

– Тетя, как ты не поняла? Я живая девочка, а дочки и падчерицы – волшебные.

Вот такую историю сочинила для меня одна серьезная девушка четырех лет от роду, и хотя ее жизненный опыт былневелик, а из научной литературы по психологии и патопсихологии она ознакомилась только с «Золушкой» и «Красной Шапочкой», к ее мудрости и здравому смыслу нельзя не прислушаться.

МАМИНО СЧАСТЬЕ

Настя окончила школу с золотой медалью и поступила в мединститут. Красный диплом дал ей возможность попасть в один из самых известных медицинских центров, где она трудится вот уже 17 лет. На работе ее ценят и любят – за мягкий и веселый нрав, за то, что она «счастливый доктор»: у нее все получается, больные быстро идут на поправку, осложнения случаются редко – словом, ей везет. Настина личная жизнь однообразна и тосклива, как бесконечные стены больничного коридора. Близких подруг, чтобы поболтать, посекретничать, у нее нет. Даже с коллегой по работе, с которой знакома с первого курса и вместе ходит в бассейн, говорить почему-то не о чем. Поздороваются, поплавают, попрощаются. «Может, если бы была какая-то личная жизнь, мне было бы веселее», – размышляет вслух она. Но личной жизни нет.

В юности однажды случилось то, что с натяжкой можно назвать любовной историей: букеты-конфеты и крайне невыразительная постель. Вежливо, мило, скучно. Секс оказался занятием неувлекательным. После свиданий прощались с чувством взаимного облегчения, и постепенно все сошло на нет.

– Неужели вам не с кем поговорить?

– Почему не с кем? А мама?

Сорокадвухлетняя Настя живет с ней, с ней же в основном и общается. Правда, общение их несколько одностороннее: мама говорит – Настя слушает, мама спрашивает – Настя отвечает. О ее питании тоже заботится мама. К психологу дочка пришла, чтобы обсудить проблему лишнего веса. Рассказала, что худенькой никогда не была. Пока училась, набирала по паре-другой килограммов в каждую сессию, так что к окончанию института весила 80 кг при росте 162 см. Потом каждый год еще понемножку, сейчас – где-то около девяноста, точнее сказать не может (последний раз взвешивалась год назад). Худеть никогда не пробовала и не представляет, с чего начать. Записалась, правда, по маминому совету в бассейн, ходит регулярно, не прогуливает, но особого эффекта пока не наблюдается.

– А с питанием помудрить не пробовали?

Настя пожимает плечами: о питании заботится мама, так что тут все в порядке! «Все в порядке» означает яичницу с колбасой на завтрак, многоэтажные бутерброды из белого хлеба и сырокопченой колбасы на работе, а вечером жареные котлеты с жареной картошкой и чай со свежеиспеченными булочками перед сном. На осторожный вопрос об овощах и фруктах гордо отвечает: «Огурец и апельсин! Каждый день».

Уверенность, что изменять в питании ничего не требуется, выглядит странно. Ведь она врач, неужели не понимает, что в маминой еде слишком много жира и калорий, думаете сейчас вы. Но Настина мама права всегда и во всем.

– Она очень вас любит?

– Вы себе не представляете как!

В Москву мама приехала из самой что ни на есть глубинки и сразу поступила в университет: была очень одаренной. Но в конце первого курса, когда не исполнилось еще восемнадцати, родила Настю. Учебу пришлось бросить, домой ехать невозможно – родители и слышать не хотели о «позоре». А тут еще богатая пара присмотрела прямо в роддоме хорошенькую и здоровую девочку и принялась преследовать, предлагая деньги, угрожая, требуя отдать ребенка на усыновление. У беззащитной несовершеннолетней провинциалки дочурку действительно могли отнять. И мама с маленькой Настей пряталась больше года по подмосковным общежитиям. А потом работала на нескольких работах, перепечатывала на машинке дипломы и диссертации бывших однокурсников, делала переводы, мыла полы в заводской столовой и вырастила замечательную дочь. Личной жизни у мамы не было, она жила дочерью. Когда Настя стала постарше и однажды спросила, почему она не пыталась устроить собственное счастье, то услышала: «Мое счастье – это ты». И девочка поняла: она просто обязана быть счастливой всегда и постоянно, чтобы не предать маму.

А ВОТ И «ФЕЯ»!

Я предложила ей вообразить себе ведьму: стервозную, безответственную, склонную к хулиганству. И представить, как она, приняв Настин облик, отправилась общаться с ее знакомыми, друзьями и подругами.

Настя оживилась и сначала робко, а потом все увереннее стала выдумывать, что бы натворила ее героиня. С хохотом рассказала, как жеманной «бассейновой» приятельнице ведьма милым голоском съязвила бы что-нибудь про ее красный лифчик сто десятого размера. Давнему бойфренду доходчиво объяснила бы, чем секс отличается от того недоразумения, что у них когда-то приключилось. Хамоватую медсестру из регистратуры, которая пользовалась Настиным миролюбием, послала бы по таким адресам, которые интеллигентным дамам неизвестны.

– А потом ведьма пришла бы домой. Не бойтесь, это же игра, выдумка.

– А я и не боюсь. – Настин голос звучал громче и ниже обычного, в образе ведьмы она чувствовала себя замечательно. – Я бы сказала маме: «Ах, тын-дры-ты-тыть, до чего же мне бывает погано по вечерам! И как же я, трах-тибидох, устала быть счастливой при любой погоде и радостной, хоть тресни! И какой ужас – видеть в зеркале эту пожилую тушу в идиотском молодежном свитерочке, которые ты так любишь мне покупать! И что делать с этой бегемотской задницей, которую я наела, чтобы не огорчать тебя?! Да, я неблагодарная скотина, но до чего же я устала быть благодарной скотиной!»

Доиграв, она прошептала: «Боже мой, какое счастье! Спасибо! Теперь у меня есть мечта. Я иногда буду потихоньку играть в ведьму».

Решение быть всегда счастливой Настя приняла очень рано, лет в восемь, и теперь его предстояло пересмотреть с позиций взрослого человека. Только ребенок думает, что счастливый человек всегда весел и всем доволен. Взрослая женщина знает: и счастливому человеку бывает иногда грустно. А запрет называть печаль печалью, а раздражение раздражением разрушает чувство близости, делает общение пустым.

Настя начала с малого: «наехала» на мамины диетологические принципы. Худели они вместе, а похудев, стали выглядеть как сестры.

Стать «живой девочкой» для нее оказалось возможно.

МАМИНО НАКАЗАНИЕ

Даша вела войну с лишним весом давно, и он побеждал: в 35 лет весила 79 кг при росте 154 см. Конфликт с мамой был всегда, сколько себя помнит. Ребенок появился на свет «по недосмотру» и тут же был сдан на руки бабушке. Баба Саша любила ее больше дочери – сама не раз признавалась. Водила на музыку, фигурное катание, читала стихи, восхищалась успехами и красотой внучки. Мама появлялась по воскресеньям, сдержанно хвалила обеих, потом шепотом устраивала тайный разнос каждой: одной – за то, что балует, другой – потому что балованная, и исчезала на неделю. Потом бабы Саши не стало, и в 9 лет девочка поселилась у мамы. Это стало кошмаром для обеих. Орали друг на друга так, что соседи прибегали. Не разговаривали неделями. А толстеть Даша начала после маминой лекции о пользе салатов и вреде плюшек. Стоило той отвернуться, и овощи летели в ведро, а ночью под одеялом дочка приобщалась к хлебобулочной «диете».

После школы, к ужасу мамы, сделавшей успешную карьеру, и ее подруг, решила никуда не поступать и окончила курсы парикмахеров. У нее много клиентов, несколько раз побеждала на международных конкурсах, но чувствует себя неуверенно, уж слишком не вписывается ее грузная фигура в стиль модного салона. Да и с молодыми людьми все непросто: знакомятся, «дружат», но дальше этого дело не идет. Теперь Даша уже не ждет милостей от природы: присматривает симпатичного мужчину в кафе, на улице, в случайной компании и...

– Что «и»? - спрашиваю я.

– И хвать! – тащу к себе, пока не опомнился.

Дальше бывает по-разному. Случаются унижения, которые не может вспоминать без слез. Было несколько коротких и бурных связей. Но, в общем, все настолько не то, что одно время даже пыталась убедить себя, будто у нее нетрадиционная сексуальная ориентация. С однополой любовью не сложилось, впрочем, даже в фантазиях.

Похудеть – ее несбыточная мечта. Тогда бы не пришлось вести жизнь одинокой амазонки, была бы хрупкой и беззащитной, и кто-нибудь носил бы ее на руках. Каких только диет она не перепробовала, ходила на массаж и обертывания. Сейчас в ухе китайская иголка, но и с ней набрала еще килограмм.

– Только не говорите ничего о здоровом образе жизни, маложирном питании, прогулках и пробежках! Это мамин текст, – слышу я.

– А мама стройная?

– Как фотомодель. Хрумкает сельдерей и бегает каждое утро по 5 км в розовых подштанниках 42-го размера. Конечно, всю жизнь только собой интересовалась.

Детская обида на маму росла вместе с Дашей и разрослась до таких размеров, что подчинила себе всю ее жизнь. У мамы все получается? Значит, у Даши не получится. Мама спокойная и дружелюбная? Даша должна быть резкой и колючей. Мама любит розовый цвет? Даша оденется во все черное. Мама худая? Даша будет толстой! Мама хочет, чтобы дочь была счастливой? Ни за что!

ЧУДО ПЛЮШЕВОГО МИШКИ

Злая ведьма с хамским юмором и пристрастием к сквернословию снова оказалась востребованной.

– Вообразите, Даша, что эта малопривлекательная особа, приняв облик мамы, заглянула к вам поговорить. Изобразите этот разговор.

Глаза загорелись, через минуту стало ясно, что в ней пропадает актриса. Назначив на роль «падчерицы»-Даши» плешивого, потасканного мишку, она усадила его в кресло, а сама нависла над ним в зловещей позе. Грозила, упрекала, вспоминала поучительные случаи, насмехалась. Голос то опускался до драматического шепота, то напряженно звенел. Действие продолжалось минут пятнадцать, после чего иссякло, а она в изнеможении упала в кресло, прямо на плюшевого партнера. На губах играла торжествующая улыбка.

Я спросила, произносила ли мама в жизни что-нибудь из того спектакля, который только что был разыгран. Нет, ничего подобного не говорила, но Даша уверена, что она всегда так думала.

Может, думала, а может, нет... Но за ведьму-то говорила Даша. Конечно, бывает, что мама и дочка мыслят одинаково... Однако идея сходства показалась моей собеседнице непереносимой.

– Но если вы мыслите по-разному, – объясняю я, – то любые догадки о том, что думает мама, будут не совсем справедливы. А узнать, как все обстоит в действительности, можно только поговорив.

Сначала она отказалась: говорить с мамой невозможно, сразу хочется плакать, кричать, все превращается в очередной скандал. Потом осенило, что ведьма в ее исполнении смогла высказаться, потому что «мишка-Даша» помалкивал. И она решила спровоцировать маму на упреки и обвинения, а самой побыть плюшевой игрушкой.

Позвонила на следующий день озадаченная. Роль молчаливого медведя удалась ей на славу, а вот мама исполнила ведьму из рук вон плохо. Не кричала, не насмехалась, жалела. После этого обида на маму стала худеть, а вслед за обидой уменьшилась в объемах и сама Даша. Сельдерей из символа поражения превратился просто в овощ, а на первую в жизни пробежку она вышла в розовом тренировочном костюме. Матерей мы не выбираем, и они бывают разные. Но только в нашей воле создать из детских воспоминаний образ идеально-прекрасной мамы или идеально-ужасной мачехи.

Главное для каждой из нас – оставаться не «волшебной дочкой» или «волшебной падчерицей», а «живой девочкой» и не забывать, что, как бы ни сложились отношения с мамой в детстве, сейчас мы взрослые и способны понять и изменить то, что было не под силу ребенку. Ведь мы с нашими мамами сделаны из одного теста.

 

«Волшебных дочек» в жизни встречается немало. У них, в отличие от «живых девочек», всё и всегда в порядке. У «волшебных падчериц» всё и всегда плохо: постоянные конфликты, неудачи и неприятности. И с этим ничего нельзя поделать, потому что ответственность возлагается на давние ошибки родителей – это не их, падчериц, ошибки. Слова «всё» и «всегда» объединяют «волшебных дочек» с «волшебными падчерицами».

 

«Худеем правильно», № 5, 2011 г.

www.hudeem-pravilno.ru